И разве мог тогда, в начале 90-х, кто-то допустить войну на Кавказе с участием регулярных армий РФ и Грузии, и разве мог кто-то предположить, что в 2008 году почти половина украинцев посчитает реальной угрозу войны с Россией (данные Киевского международного института социологии, август 2008г.)?

Зеркало нового мира

Грузино-осетинский конфликт действительно изменил картину мира. Война в очередной раз напомнила о себе. Национализм и квасной патриотизм, высокотехнологичное оружие и уничтожение мирного населения и инфраструктуры, информационная война и мистификации, сложные дипломатические игры на фоне руин – все это вернулось в мировую политику после небольшой передышки.

И все же этот конфликт никак не тянет на первопричину перемен. Конфликт носит явно постановочный характер, в котором каждый из участников получил свою порцию дивидендов:

Россия – де факто утвердилась как сверхдержава с эксклюзивными правами на защиту своих интересов в Каспийско-Черноморском субрегионе (как США – на Ближнем Востоке) и нейтрализовала идеологическую кампанию о «тюрьме народов»;

ЕС – заявил о себе как об активном самостоятельном субъекте – молодой аристократической империи, имеющей особые интересы на Кавказе, отличные от США и НАТО;

CША – укрепили пошатнувшиеся позиции неоконсерваторов и доказали собственную «теорию» об имперском возрождении России.

Президент Грузии Саакашвили смог вынырнуть из политической ямы кризиса власти, сотрясавшего его режим вот уж больше года. Грузинская нация объединилась перед лицом врага и на время простила своему вождю тоталитарные замашки, демагогию и увлечение национализмом.

Осетины и абхазы получили неоспоримые доказательство жестокости грузинского национализма, и заявили о своей государственной независимости.

Вообще, в этой кровавой геополитической игре трагедия сопровождается расчетом и прагматизмом. И все это можно было бы свести к очередному глобальному заговору, если бы не одно «но». Это «но» состоит в том, что два дня – 8 и 9 августа — мир стоял на грани конфликта между Россией и Западом, пока еще сохраняющем свой евроатлантический формат.

Два дня напряжения, провокаций, призывов о помощи и информационных истерик. Два дня, поделившие всех на лагеря, союзы и альянсы вокруг разных имперских центров. И в этом дележе Европа хоть и заявила о своей особой роли, но – вновь расколота на «новых» и «старых», Китай – молча проводил Олимпиаду и строил трубопроводы с Туркменистана и Казахстана, Украина – вместе с «новой Европой» и США, а Россия – оказалась в одиночестве. С подорванной репутацией и в полшага от новой «холодной войны».

Кому платить за глобальный кризис?

Кавказский конфликт стал катализатором, который выявил реальное состояние болезни мира. Имя этой болезни – глобальный кризис, охватывающий не только финансово-экономическую сферу (с чем все уже как-то примирились), но и институциональные основы (мироустройство, право).

В этом кризисе до сих пор не определен «крайний»: будет это США с ее раздутыми фондовыми рынками и стагнирующей «экономикой услуг», Евросоюз – с низкими темпами роста и сверхвысокими социальными инвестициями, или молодые имперские центры – Россия и Китай, кредитующие западный мир сырьем и индустриальной продукцией в обмене на долларовые облигации займа и сомнительные кредитные программы? Кому достанется «горящий каштан», тот и возьмет на себя бремя издержек.

Каждый из четырех имперских центров реализует свою стратегию «выскальзывания» из кризиса: ЕС форсирует процесс внутренней интеграции и эмансипации от США, рассчитывая на геоэкономическое партнерство с РФ, сама РФ – семимильно укрепляет статус геополитической и энергетической сверхдержавы, Китай — форсирует внутреннюю модернизацию, а США – разыгрывает карту «сдерживания» евроинтеграции и создает условия для новой «холодной войны» (основная фишка неоконсерваторов на следующий политический цикл 2008-2015).

Приводным ремнем новых конфликтов действительно стал политико-правовой эксперимент в Косово, связанный с обретением государственности вопреки принципу национально-территориальной целостности. Малые народы, идеократические общности и культурные регионы – вот теперь основные элементы глобальной конкуренции.

С одной стороны, «косовский эксперимент» с его приматом права на самоопределение над принципом территориальной целостности подвел черту под почти столетним периодом версальских основ мироустройства. Эпоха наций и национальных государств безвозвратно уходит в прошлое, и ей на смену приходят транснациональные союзы, глобалистские организации, самоуправляющиеся регионы и малые народы с ограниченным суверенитетом. Собственно, именно поэтому «косовский эксперимент» стал своеобразным символом крушения версальских (1918) и хельсинских ( 1975) основ мироустройства 20 века.

Но с другой стороны, территории и ресурсы по-прежнему являются главным предметом глобальной конкуренции. Только в отличие от войн эпохи империализма с ее захватами и поглощениями, войны и конфликты эпохи глобализма – траги-опереточные, без территориальных аннексий, но с системой наднационального контроля и управления. Поэтому имперская политика «косовского» времени – политика порядка и внешнего управления. Так было с Ираком и Афганистаном (США), так было с бывшей Югославией (США и Евросоюз), так происходит и с государствами Кавказа (РФ).

Важнейшей составляющей при организации новой холодной войны стала линия на «принуждение России к империи». Режим Путина (а теперь – режим Медведева-Путина), построенный на принципах корпоративной державы с авторитарным «интерфейсом», был втянут в ловушку с «косовским экспериментом», который заложил основы будущего возможного «размягчения» российской федерации (напоминаю о апокалиптичным публичных прогнозах ведущих западных «мозговых центров» по поводу РФ на 2015 год и далее), а вполне предсказуемая «медвежья» реакция РФ на осетино-грузинский конфликт эту ловушку захлопнула. Москва не могла не защитить абхазов и осетин, но поход на Грузию дискредитировал Россию, а вынужденное признание государственной независимости Абхазии и Южной Осетии стало сигналом для разворачивания новых «молекулярных» геополитических кризисов (Палестина, Курдистан, Приднестровье, …).

Теперь Москва обречена на дальнейшее раскручивание великодержавных патриотических настроений и на новые имперские замашки, ибо централизация и дальнейшая авторитаризация власти – единственный способ удержать в узде федерацию на ближайшее десятилетие, а влияние на «новый санитарный пояс» — остается главным условием поддержания статуса энергетической сверхдержавы во взаимоотношениях с Западом (прежде всего, с ЕС).

Российский квасной патриотизм, в свою очередь, — гарантия того, что и Евросоюз, и страны т.н. «нового санитарного кордона» (Балтия – Центрально-Восточная Европа – Кавказ – Центральная Азия) с перепугу будут создавать все новые и новые поводы для противостояния (флот, противоракетная оборона, транзитные ставки, визовые режимы и пр.).

Если же, в продолжение «кавказского конликта», хотя бы еще один из режимов «нового санитарного кордона» на своей шкуре докажет конфликтность интересов РФ и Запада, европейцы с неизбежностью будут вынуждены вернуться к спасительной идее единого евро-атлантического сообщества ( (напомню, это идея имеет вполне материальное экономическое измерение). Европу в таком случае будет ожидать противостояние с РФ и энергетический голод, а Евразию (РФ и Китай) – жестокая и циничная глобальная денежно-финансовая реформа, реабилитирующая американскую финансовую систему за счет остальных центров. Таким образом, «принуждение России к империи» может дорого стоить и Москве, и Брюсселю – и в экономическом, и в геополитическом плане.

Новое равновесие может быть достигнуто лишь при условии купирования конфликтов на Кавказе, прекращении националистических истерик в странах «новой Европы», эффективной поддержки успеха демократов в США на президентских выборах и удачном завершении Лиссабонского процесса в ЕС, следствие чего с неизбежностью станет реформа глобальной системы безопасности (СБ ООН, НАТО, ОБСЕ) уже в 2010-2011гг и оформление «квартета геоэкономических центров» (США, ЕС, Россия, Китай) на основе геоэкономического перераспределения зон влияния. Но инерция разворачивающегося противостояния настолько сильна, что этот вариант становится все более сложным.

Во всей этой игре грузино-осетинская трагедия – лишь звено, которое, несмотря на напряжение, пока еще не лопнуло. И хотя грузинское руководство каждый день требует помощи Запада, европейцы осторожничают, поскольку понимают – первое же спровоцированное столкновение вооруженных сил России и любого подразделения страны-члена НАТО приведет к непоправимым последствиям.

Где разыграется следующая геополитическая драма? Любая из стран «большого санитарного пояса» — подходящее звено. Если только элиты этих стран будут готовы на роль геополитического официанта. И если только удастся разыграть новое противостояние евразийских сверхдержав и Запада.

От стратегического партнерства к стратегическому противостоянию?

В контексте нового кавказского конфликта именно будущее украино-российских отношений вновь оказалось в центре внимания.

С первых дней конфликта Украина заявила о себе как о надежном союзнике Грузии, украинский президент Виктор Ющенко поддержал ее территориальную целостность и участвовал в митингах в Тбилиси. Большинство же украинских политиков были просто растеряны случившимся и фактически безропотно отдали стратегическую инициативу главе государства. Эксперты и политологи, цитирую своих иностранных коллег, заговорили о том, что «Украина – следующая».

На фоне растерянности и истерии, Виктор Ющенко предпринял шаги, которые лишь усугубили ситуацию: односторонние решения по обеспечению контроля за ЧФ на территории Украины, инициативы по распоряжению станциями слежения (элементы украинской ПРО). Украинское руководство, будучи в союзнических отношениях с руководством Грузии, впервые открыто признало, что не доверяет официальной Москве и ищет дополнительных, в т.ч. военных гарантий безопасности. Поиск «пятой колонны», обвинение премьер-министра Украины Юлии Тимошенко в предательстве государственных интересов в пользу РФ – лишь дополняли общую картину.

Реакция украинского руководства свидетельствует о том, что для Украины грузино-осетинский конфликт стал лишь поводом для резкого поворота на Запад и как довод в необходимости усиленного и ускоренного вовлечения Украины в европейские (ЕС) и евроатлантические (НАТО) структуры. Политические союзники Виктора Ющенко из партий «Наша Украина» и «Единый центр» заявили о целесообразности разрыва и пересмотра базового украино-российского договора, а народный депутат Украины от НСНУ («Наша Украина – Народная самооборона») Каськив подал соответствующий законопроект в Верховную Раду. Выступая на праздновании годовщины Дня независимости, украинский президент подчеркнул, что «каждый, кто заботится об Украине, должен сказать откровенно: членство в евроатлантической системе безопасности – это единственный способ полноценно защитить жизнь и благополучие наших семей, детей и внуков». По всей видимости, «бегство на запад» будет аргументировано и во внеочередном послании президента, заявленном на первые дни сессии украинского парламента.

Нужно заметить, что лидеры ведущих политических сил заявили о своей позиции лишь через неделю, да и то с оглядкой на позицию европейской, российской и американской дипломатии. В украинской политике грузино-осетинский конфликт стал очередным тестом на отношение к России. Особенностью стало то, что национализм и евроатлантические крайности осудили многие (Партия регионов, блок Литвина, коммунисты, социалисты, и даже «округло» — БЮТ), но никто не стал защищать политику России. Шок от войны и от самого допуска подобных угроз для Украины серьезно повлиял на украинский политикум. И вероятнее всего, и среди политического класса, и среди рядовых граждан идея нейтралитета и самодостаточности будет наиболее близкой и понятной, нежели спорные и конфликтные блоки – хоть на востоке, хоть на западе. И даже признание со стороны Партии регионов и ряда других украинских партий права малых народов на самоопределение (признание права осетин и абхазов на государственную независимость) в противовес заявлениям Ющенко о примате территориальной целостности не снимает внутреннего напряжения и возникшего недоверия. Россия воюет на чужих территориях также, как воюют американцы и европейцы, и этот факт стал очевидным для каждого украинца.

Что значит такой поворот событий для украино-российских отношений:

Во-первых, политика «натиска» Москвы и политика «бегства» Киева могут привести и уже приводят к тому, что с 2008 года Украина и Россия перестают де факто быть стратегическими партнерами. А в случае, если базовый договор о дружбе не будет продлен, обе стороны окажутся в состоянии договорного вакуума по таким острым вопросам как территории, имущество, торговые отношения и т.д. Более того, евроатлантический форсаж Украины может превратить оба государства в геополитических противников, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Крым, Азовское море и Черноморский шельф, пограничный режим и проблема прав русскоязычных украинцев – все эти потенциально взрывоопасные темы могут резко обострить внутриукраинскую ситуацию и стимулировать центробежные тенденции в регионах Украины.

Во-вторых, охлаждение отношений Киева и Москвы угрожает перерасти в настоящую информационную войну. Москва и без того с недовольством следила за политикой «культурного национализма», реализуемого украинской властью. Теперь же информационная война может стать инструментом взаимной дискредитации и шантажа («борьба за демократию в России» – со стороны Киева, компромат и обличение национализма – со стороны Москвы).

В-третьих, есть реальный риск того, что на фоне политико-идеологического противостояния резко ухудшится дипломатический и экономический климат. Даже больше. Украина реально столкнется с угрозой необъявленной «торговой войны», которая будет выражаться в сокращении торговых оборотов, росте цен на энергоносители, запретительных мерах, и что не исключено даже в снижении объемов поставок энергоносителей с мотивировкой его дефицитности на евразийском рынке. Учитывая, что 2009 год и без того выглядел критическим для украинской экономики, такой поворот событий может существенно осложнить социальную и внутриполитическую ситуацию в Украине.

Какие силы воспользуются данной ситуцией – пока вопрос открыт. Но несомненно одно: ухудшение украино-российских отношений – тенденция длительная, и восстановить равновесие не удастся даже в случае ускоренных политических перемен (перевыборы, смена правительств и пр.).

Украинская политика неустойчива, и на смену нынешнему «культурному национализму» и евроатлантизму могут прийти европоцентричный популизм (БЮТ) или «активный нейтралитет» с экономическим прагматизмом (Партия регионов). Но нереален и невозможен приход пророссийского крыла, поскольку это крыло «сломано» кавказским конфликтом.

Украине необходимо научиться взаимодействовать с новыми геоэкономическими имперскими центрами, не впадая в национализм. России же стоит задуматься о реальных рисках противостояния с Украиной, учитывая угрозы подрыва собственной легитимности и новых внутренних кризисов. Российская правящая элита, стремящаяся к утверждению своей легитимности в глобальном мире, должна быть сама заинтересована в том, чтобы обеспечить устойчивость Украины как шлюза в российско-европейской стратегии сближения.

Политэ